Китайско-российский институт: взгляд с российский стороны

Накануне «Дня рождения» КРИ (5 июня), мы попросили ответить на ряд вопросов российских преподавателей и кураторов Китайско-российского института НГУ. Из полученных ответов складывается российский взгляд на китайско-российское сотрудничество в рамках КРИ, в котором сотрудники НГУ принимают участие уже 6 лет. В следующий раз мы познакомимся с китайским взглядом на это сотрудничество, представленный ответами китайских студентов. При сравнении ответов становится ясно, что многие аспекты сотрудничества российская и китайская стороны видят позитивно, но немного по-разному. Итак, сегодня на вопросы отвечают:
Резников Владимир Анатольевич - российский директор КРИ, д.хим.н., профессор, декан ФЕН НГУ.
Пригарин Сергей Михайлович - куратор по направлению «Математика.Магистратура», д.ф.-м.н., профессор, преподаватель КРИ
Лапин Василий Николаевичкуратор по направлению «Математика. Бакалавриат»,к.ф.-м.н., преподаватель КРИ (ММФ)
Мельтинисова Екатерина Николаевнакуратор по направлению «Экономика. Бакалавриат», к.э.н., доцент, преподаватель КРИ (ЭФ)
Похабов Дмитрий Александровичпомощник куратора по направлению «Физика. Бакалавриат», преподаватель КРИ (ФФ)
Валишев Абрик Ибрагимовичк.ф.-м.н., профессор, преподаватель КРИ (ФФ)
Бекарева Светлана Викторовна к.э.н., доцент, преподаватель КРИ (ЭФ)
Бурмистров Александр Васильевичк.ф.-м.н., преподаватель КРИ (ММФ)

1. Что привлекает Вас в работе в КРИ?
Бекарева: Разработка новых образовательных программы, новых курсов по дисциплинам, а также применение знаний, полученных по моей дополнительной специальности «межкультурная коммуникация».
Бурмисторов: Оттачивание мастерства преподавания: объяснение и формулирование достаточно сложных понятий на простом русском языке.
Валишев: Возможность знакомства с другой великой культурой.
Лапин: Возможность участвовать в работе образовательного проекта, уникального не только для НГУ, но и для Новосибирска.
Мельтинисова: Интересно работать с китайскими студентами: объяснять доступно сложный материал и продумывать механизмы получения обратной связи от студентов для понимания уровня усвоения материалов курса.
Похабов: Привлекает то, что работа в КРИ творческая. Здесь нет готовых рецептов, каждый день — новые вызовы.
Пригарин: Общение с китайскими студентами и сотрудниками КРИ, новые впечатления от незнакомой мне страны.
Резников: Знакомство с Китаем, его культурой, традициями, людьми.

2. Изменились ли Вы за время работы в КРИ? В чём именно?
Бурмистров: Соприкосновение с китайской культурой ненавязчиво сделало мои взгляды более философскими. Стал более терпим к пробелам в базисных знаниях.
Валишев: Стал терпимее, больше задумываюсь о мотивах поведения студентов. Профессионально, как преподаватель, совершенствуюсь.
Лапин: Изменилась методика преподавания дисциплины. Иностранная аудитория заставляет искать и осваивать новые подходы в изложении материала, что дает большую свободу при работе и с российскими студентами.
Мельтинисова: За время работы с КРИ изменились в основном методы, используемые в образовательном процессе, например, были разработаны различные кейсы, требующие активного вовлечения студентов в процесс обсуждения.
Похабов: Работа в КРИ дала мне богатый опыт в организации образовательной деятельности, научила быстро решать самые неожиданные задачи, как учебные, так и организационные.
Пригарин: В целом не изменился, но во время жизни в Китае немного меняется мировосприятие, так как подключаешься к другому "облачному сервису" (или как говорят философы - эгрегору нации).
Резников: Да, изменился. Получил опыт проведение переговорного процесса на международном уровне, и опыт организации работы большой новой структуры, функционирующей по правилам, никем заранее не написанным.

3. В чем Вы видите главное отличие системы образования в НГУ и в ХУ?
Бекарева: Различна организация учебного процесса, вопросы методики и логики образовательной программы.
Бурмистров: Отличается система оценивания промежуточных и итоговых знаний. Российских четырех баллов (5, 4, 3, неуд) явно недостаточно для описания всего разнообразия знаний по предмету.
Валишев: Система НГУ настроена на развитие исследовательских способностей – умения анализировать, любознательности, наблюдательности, сообразительности. Китайская система образования поощряет не более чем качественное воспроизведение учебного материала.
Лапин: Для меня отличия в системах образования не очевидны. Вижу только особенности в организации учебного процесса в КРИ (модульность преподавания, объединение лекций и семинаров) и в способах текущего контроля.
Мельтинисова: Разница системы образования в НГУ и ХУ обусловлена, в первую очередь, разными государственными стандартами систем высшего образования и заключается в объеме и составе обязательной и вариативной частях образовательных программ.
Похабов: Главное отличие нашей системы образования в НГУ, и главное её преимущество, в неразрывной связи с наукой.
Пригарин: По-моему, существенных отличий нет. Могу сказать только, что в Китае в отличие от России в вузах сохраняется военная подготовка (и это правильно), и нет неразберихи с общественными науками, которая появилась в российских вузах после перехода от социализма к капитализму.
Резников: Принципиально различные цели и задачи. «Механика» процесса тоже различна, что связано с особенностями законодательств РФ и КНР. Что лучше, что хуже – оценить не могу.

4. В чем разница между российскими и китайскими студентами? Что у них общего?
Бекарева: Китайские студенты с почтением относятся к старшим и безгранично уважают преподавателя, очень вежливы. Российские студенты критичны и резки в высказываниях, уважение с их стороны не безусловно. Китайцы упорны, могут много выучить, но не всегда разобраться в сути проблемы, студенты же НГУ в большей степени вдумчивы. Однако и те, и другие быстро оценят ситуацию, если есть возможность «схалявить».
Бурмистров: Все студенты молоды, красивы, целеустремленны. Средний уровень знаний китайских студентов несколько ниже.
Валишев: Китайские студенты не критичны к содержанию учебного курса, в то время как в российский студенческой массе все чаще и настойчивей звучат сомнения… а нужно ли это нам…, и что мы с этого будет иметь…Учебные же отношения с китайскими студентами более просты и доверительны. А общее то, что хороший китайский студент похож на хорошего российского студента и наоборот.
Лапин: У китайских студентов ярче выражено трудолюбие и почтительное отношение к преподавателю. Но в процессе обсуждения интересного для них материала китайские и российские студенты очень похожи.
Мельтинисова: Китайские студенты изначально поставлены в более сложные условия, проходя обучение на иностранном языке. Данный факт определяет у китайских студентов более высокую работоспособность и целеустремленность.
Пригарин: В целом, российские студенты лучше подготовлены, а китайские - более дисциплинированы, организованы и целеустремленны.
Резников: Российские студенты «старше» и раскованнее, но причина закрепощенности китайцев не в том, что они учатся «не дома» – причина различий глубже. Российские студенты учатся, когда это им интересно. Если нет, то делают вид, что учатся, чтобы нелюбимый курс всё-таки как-то пройти. Китайские студенты более мобильны, мотивированы, прикладывают больше усилий для достижения поставленной цели - получения документа об образовании.

5. Возникают ли препятствия в процессе передачи знаний, в кураторской работе из-за особенностей менталитета китайских студентов? Как Вы с этим справляетесь?
Бекарева: По-моему, с передачей знаний для студентов КРИ все отлично.
Бурмистров: Не заметил препятствий, связанных с менталитетом.
Валишев: Есть трудности с русским языком: у студентов в понимании, у преподавателей в «донесении». Помогают – ссылки на англоязычные учебники, привлечение аналогий, немедленная расшифровка понятия с помощью электронного словаря, мимические, театральные приемы лектора, хоровое заучивание русских слов и проверка их запоминания. Составлен также словарь физических терминов. Арсенал таких средств пополняется.
Лапин: Основные затруднения обусловлены различным уровнем знания языка у студентов, что компенсируется их дисциплинированностью и настойчивостью. Иногда приходится использовать наглядные материалы, простые, понятные примеры.
Мельтинисова: Для меня единственное препятствие в процессе передачи знаний и в кураторской работе - это языковой барьер, который, как правило, сильно снижается за период обучения студентов в НГУ за счет достаточного объема русского языка и качества его преподавания в НГУ.
Похабов: Китайские студенты — немного закрытые: боятся спрашивать, показать, что чего-то не знают или не понимают. Это создаёт определённые трудности в части донесения до них информации.
Пригарин: Особенности менталитета китайских студентов, скорее, облегчают работу.
Резников: Препятствия возникают, я с этим мирюсь.

6. Кем Вы видите своих студентов после окончания учебы?
Валишев: Затрудняюсь ответить. Но мое личное отношение к китайским студентам почти отческое. Я деятельно желаю им Добра.
Лапин: Хотелось бы видеть их среди специалистов, способствующих укреплению связей между промышленными предприятиями России и Китая, расширению культурного сотрудничества наших государств.
Мельтинисова: Мне хотелось бы, чтобы студенты в будущем нашли работу, которая отвечала бы не только их личностным потребностям и ожиданиям, но и профессиональным компетенциям, полученным за период обучения в университете, вне зависимости от того, в какой стране и сфере экономики они решат реализовать свой потенциал.
Похабов: Где бы ни оказались наши выпускники, и кем бы они не работали, главное, чтобы те знания, которые они приобрели, обучаясь в КРИ, пригодились в жизни.
Пригарин: Успешными сотрудниками и менеджерами китайских фирм, работающими на российском рынке.
Резников: Хороший китайский студент должен стать востребованным специалистом, не обязательно в науке, и в первую очередь в КНР. Его главная сила – двуязычность + базовые знания специальных дисциплин.

Последняя редакция: 08.06.2017 18:03