«То апейрон» Анаксимандра (Appendix II).

 

(пер. М.Н. Вольф)

из книги:

Charles H. Kahn

Anaximander and the Origins of Greek Cosmology.

Columbia University Press, New York, 1960.

 

Со времени обзора Аристотелем взглядов своих предшественников в первой книге Метафизики, изучение ранней греческой философии было сфокусировано на вопросе, что каждый мыслитель имел сказать на предмет ajrcai> или «первых принципов». Здесь этой темой мы пренебрегли. Она постоянно служит для противопоставления философов одного другому, тогда как наше отношение касается открытия общих концепций, которые связали бы их вместе. Но «первоначало» Анаксимандра, to< a]peiron, кроме того, играет собственную роль в его космологии и эта роль должна быть вкратце здесь рассмотрена.

К несчастью, то, что Аристотель и Теофраст говорили нам о to< a]peiron Анаксимандра, слишком скудно, и так зависит от их собственных концептуальных схем, что обзор свидетельств поднимает больше вопросов, чем мог бы решить. Существует однако, один хороший источник информации, не принадлежащий доксографической традиции –это значение слова a]peirov в ранней греческой литературе.

]Apeirov (вместе с его Гомеровским эквивалентом a]pei>rwn, ajpeiritov, ajpeire>siov, ajperei>siov) есть, очевидно, составное с отрицательным а- , но точная форма симплекса не вполне ясна. Корректно ли предположить (вслед за LSJ и другими), что a]peirov восходит к существительному pei~rar, pe>rav, «предел»? В этом случае буквальное значение прилагательного будет «лишенное границ, безграничное». Но, хотя «безграничное» – это зачастую удобный перевод для a]peirov, в действительности он не отвечает употреблению термина. В эпике a]pei>rwn является характерным эпитетом земли и моря, и особенно первого[1]. Ни земля, ни море не лишены границ, и на самом деле поэт неоднократно говорит о pei>rata и того, и другого[2]. Так, Гесиод описывает место, где сходятся «источники и границы» (phgai< kai< pei>rata) Земли, Тартара, Моря и Неба (Theog. 736–38 = 807–9), хотя для него и Земля, и Море ajpei>ritov (Theog. 109, 878, и др.).

Конечно, можно спорить, что старые поэты не слишком любили логики и рассматривали землю как «безграничную», без колебаний упоминая о ее границах несколькими стихами позже. Но существует другое использование термина, которое трудно объяснить посредством восхождения к pe>rav. Не только окружности и кольца описывают как a]peirov или a]pei>rwn, но это слово также используется в отношении одежды или сетей «в которых можно запутаться, убегая»[3]. 

Это последнее значение предполагает, что не в существительное pe>rav вносится оттенок отрицания посредством частицы а-, но глагольный корень *per-, представленный в pera>w, pe>ran и perai>nw также как и в некоторых индо-европейских наречиях и предлогах, указывает в некотором смысле на направление «вперед, впереди» (греческое pro>, латинское per, prae и т.п.). Глагольные формы указывают движение в этом направлении и группа pera>w, pe>ran, perai>nw, pei~rar указывает на точку, с которой движение вперед приведет к концу. Таким образом, pera>w (как peraio>w) постоянно используется для обозначения прохождения водного пространства на другую сторону; наречие pe>ran точно отсылает к тому, что лежит «поперек (от края до края)»:

nh>swn, ai~ nai>ousi pe>rhn aJlo<v  ]}Hlidov a]nta. (B 626)

Pei~rar в данном пассаже есть предел или цель – точка, от которой движение вперед приведет к концу. Так, это слово регулярно встречается у Гомера вместе с глаголом движения[4]. (Вместе с обычным чередованием гласных тот же корень встречается в существительных po>rov, porqmo>v, указывая либо на движение как таковое, либо на путь, который кто-нибудь проходит).

Это основная идея словообразования, которая отрицает в a]pei>rwn, a]peirov, также как в синониме ajpe>rantov, сформированном от глагольной основы perai>nw (аорист ejpe>rana). Истинный смысл a]peirov тогда следующий: «то, что не может быть пройдено или пересечено из конца в конец». Если земля и небо названы a]pei>rwn, то противоречия здесь нет; оба они имеют pei>rata, но немногие смертные могут путешествовать как Гера «к пределам земли» (Q, 200). Становится понятным, что нечто круглое «не может быть пройдено до конца», поскольку, как указывали геометры, начало и конец круга в любой точке (см. Heraclit. В 103). Теперь уже нет сомнений в том, почему свободная одежда, в которой невозможно бежать, называется «непроходимой»[5]. Любые остающиеся сомнения в том, каково же истинное значение a]peirov могут быть рассеяны при помощи блестящего обсуждения Аристотелем этого термина (Phys. 204а2-7), где эта идея интерпретируется посредством противопоставления с dielqei~n, diie>nai и die>xodov; Аристотель дает синоним ajdiexi>thtov (204 а 14). Точка зрения Симпликия в пространном комментарии не менее ясная (in Phis. 470-71), он противопоставляет a]peirov и diexodeuto>v, diaporeuto>v.

Буквальное значение – «что не может быть пересечено из конца в конец» – легко переходит в другое – «безмерное, огромное». Такой переход значений является полным во многих гомеровских пассажах, которые повествуют о «неисчислимом выкупе» (ajperei>si j  a]poina), о «бесчисленных козах» (i 118: ai~gev ajpeire>siai), о «неизмеримой толпе» плакальщиков (W 776: dh~mov ajpei>rwn) и даже о «бесконечном сне» Одиссея (h 286: u[pnon ajpei>rona). Во всех таких гиперболизациях присутствует идея великой длины, массы или количества.

Все это пространственные или количественные значения, которые, как показывают фрагменты, преобладают в ранней греческой философии: «Земля простирается далеко вниз ejv a]peiron» (Xenoph. B 28); «Вещи должны быть с одной стороны такими маленькими, чтобы не иметь величины, а с другой стороны, настолько большими, чтобы быть a]peira» (Zeno, B1); «То, что окружает [мир] есть a]peiron по величине» (Anaxag. B2). Как результат философского использования, которое начинает Анаксимандр, термин систематически противопоставляется pe>rav и peperasme>non таким образом, что это аккумулирует значение «безграничного», «математически бесконечного», «качественно неопределенного» или «бесконечного»[6]. Но до тех пор, пока философы не установили этой тенденции, a]peirov выражал конкретную величину, размеры и протяженность.

To< a]peiron Анаксимандра есть тогда главным образом огромная неисчерпаемая масса, протяженная вовне до бесконечности в любом направлении. Она имеет эпитет (и титул), которым Земля и Море обладали у Гомера. И мы видели уже, почему такой источник требуется для поддержания мира, «надлежащим образом, чтобы поколения вещей не могли прерваться» (6.А. с Arist.2). Равным образом понятным, рациональным является видение Анаксимандром того, что to< a]peiron окружает небеса своими безбрежными объятиями (perie>cein pa>ntav tou<v oujranou>v, 8.Arist.4; ср. 8.H.). Безграничное в действительности является тем, что мы называем бесконечным пространством, антецедент для пустоты атомистов так же как и для Хранилища или Кормилицы поколений в Тимее Платона. Но это не пространство, как оно мыслится абстрактно, из вещества, которое его наполняет. Место и тело здесь соединены в единую идею.

Концепция to< a]peiron как универсального тела или массы, окружающей мир, есть постоянная характерная черта ионийской космологии. Мы цитировали описание Ксенофаном земли, простирающейся далеко вниз ejv a]peiron. Вероятно, он опирался на теорию Анаксимандра, но что он в точности имел в виду, для нас также темно, как было и для Симпликия (Xenoph. A 47). Сохранившаяся концепция Анаксимандра более ясна в a]peirov ajh>r Анаксимена, который окружает мир целиком (В 2). Эта точка зрения отличается от предшествующей только явным уподоблением экстра-мировой массы атмосферной среде, которая окружает землю. Милетское perie>con снова появляется в системе Анаксагора, который описывает это (как мы видели) как «неисчерпаемое по величине» (a]peiron ejsti to< plh~qov) и упоминает ajh>r и aijqh>r нашего мира как выделившиеся из этой космической оболочки (В 2). Анаксагор дает количество вещей как завершенное: «великое perie>con, вещи, которые были объединены с ним и те, которые выделились» (В 14). Как многие другие аспекты милетской космологии, безграничное perie>con также сохраняется в доктрине атомистов. Когда мир сформировался, из неограниченной массы атомов в пустоте возникли «отрезки» (ajpotomh> ) некоторых мельчайших тел, и из той же самой внешней области, которая неистово бушует, в один из дней возникнет причина разрушения мира[7].

Так, в ионийском видении универсума, который восходит к Анаксимандру, to< a]peiron есть великая космическая масса, окружающая сферическое тело нашего усеянного звездами неба[8], и эта концепция сохраняется не только в эпикурейской космологии, но также и в космологии стоиков[9]. Для Платона и Аристотеля, с другой стороны, не существует ни материи, ни «места» для чего бы то ни было за пределами сферического oujrano>v. Эта альтернативная концепция физического универсума как ограниченной сферы выглядит берущей начало у Парменида[10]. Сходного взгляда придерживался Эмпедокл, остроумно поместивший милетский эпитет a]pei>rwn в «беспредельную сферу», сформированную единством всех вещей во время правления Любви (В 28).

Тот факт, что термин a]peirov может относиться к чему-либо круглому или сферическому, привел некоторых исследователей к предположению, что Анаксимандр также мыслил свое «безграничное» как сферу, или, по меньшей мере, как способное к круговому движению. To< a]peiron мог быть тем, что Паскаль сказал обо всем в природе: «une sphere infinite dont le center est partout, la circonference nulle part». Непрерывное вращение этой безмерной сферы вокруг себя вероятно представляет то «вечное движение», которое, в соответствии с доксографами, играло значительную роль в космологии и Анаксимандра, и Анаксимена[11]. Весьма привлекательно отождествить это движение с универсальным вращением (pericw>rhsiv), которое производит схожие результаты в космогонии Анаксагора (В 9, В 12-13). Но конечно, вращение у Анаксагора не является вечным, поскольку оно возникает, только когда «Нус начинает двигать вещи». Хотя циклическое движение является единственным типом, который Аристотель распознал как вечное, фраза  aji>diov ki>nhsiv означает вместе с тем не более, чем ajei< kinei~sqai и не применима сама к циркулярному движению[12]. Это выражение Теофраста говорит нам единственно что для милетцев, точно также как и для атомистов никогда не было (и никогда не будет) времени, когда движение не существовало. Это вероятно означает, что образование наших небес представлено только одной стадией в продолжающемся космическом цикле и «вечность» в данном случае должна быть интерпретирована вместе с греческим концептом Времени как бесконечной серией астрономических повторений[13]. Но вместе с вниманием к образу и движению самого to< a]peiron, наша информация оправдана не более, чем вердикт non liquet[14].

Что мы можем знать, так это то, что to< a]peiron окружает мир и изначально служит как ajrch> или стартовая точка в его формировании. Исходные коннотации этого термина ajrch> как пространственные, так и темпоральные. Поскольку основной смысл глагола a]rcw это «вести [войска в битву][15]», постольку это может означать «управлять» также, как и «идти первым, начинать» в любом деле, тогда фундаментальная идея ajrch> та, чтобы быть первым членом в цепи событий[16], и это может также означать основание, на котором все другое покоится[17]. В обсуждении Аристотелем этого термина первое значение – нечто пространственное: точка, из которой дорога или линия берут начало[18].

В контексте космогонии, конечно, эта идея «стартовой точки, основания» имеет также прямое темпоральное значение: ajrch> есть первая и старейшая из вещей, из которой все другие возникают в течение времени. Более точно, согласно Анаксимандру to< a]peiron «выделяет» (ajpokri>nesqai) семя, из которого появляются противоположные принципы, чье взаимодействие создает мир. Многие современные интерпретаторы, следуя замечаниям Аристотеля, предполагают, что эти принципы должны сами присутствовать в их источнике до порождения, и что to< a]peiron был той самой разновидностью смеси, сходной с первичной смесью вещей Анаксагора[19]. Но такое понимание Безграничного Анаксимандра в основном анахронистично, поскольку предполагает критицизм Парменида. После него поколение чего-либо существенно нового рассматривалось как невозможное, но в VI в. генезис использовался как допущение очевидного факта природы. Более того, Теофраст уверяет нас, что to< a]peiron был не смесью, но «единой fu>siv» (Phys. Opin. fr. 4, цит. как 7). Согласно точке зрения Аристотеля, противоположности были потенциально представлены в их источнике. Но для милетцев они были не более чем пред-существовавшими в to< a]peiron, как дети пред-существуют в теле их родителей до зачатия.

Согласно нашей точке зрения, логические трудности такой доктрины естественно весьма велики. Они не больше, чем для любых других теорий происхождения универсума[20], но в любом случае они более очевидны для нас. Как появляются качественные отличия в том, что возникает из чего-то, не имеющего качеств? Какой механизм стоит за образом семени и выделения, или что в действительности имелось в виду под ajpokri>nesqai противоположных естественных принципов? Наконец, что является эквивалентом для Анаксимандра в теории Анаксимена, где воздух посредством сгущения и разрежения может пройти через различные состояния?

В общем, поставить такие вопросы означает прочитать историю греческой философии назад. Какими бы великими ни были достижения Анаксимандра, он не мог предвидеть всех проблем, которые возникнут у его последователей, продолживших идти по тому пути, который он наметил. Но он мог видеть, что стартовая точка была решающей в любых объяснениях универсума, и он выбрал ajrch>, которое ввиду своей природы было способно к порождению мира. Он принял как неоспоримый факт то, что одна вещь может возникнуть из другой, как день возникает из ночи и весна из зимы, и он выразил этот факт наиболее значительным образом из тех, которые он или любой другой человек того времени мог бы вообразить, посредством аналогии с поколениями живущих вещей. Он сделал вывод о том, что поскольку образующие начала мира, как мы знаем, находятся в непрерывном и взаимном процессе трансформации, они сами должны возникать из какого-то иного неизменного источника, который отчасти или целиком нам неизвестен, но который должен быть таким, чтобы иметь неистощимый запас созидающей силы и материала. Он назвал этот неизвестный источник мира to< a]peiron, «то, что является неистощимым», и идентифицировал его с равно таинственным удаленным телом, которое держит видимый мир в своих объятьях. Безграничное означает неизвестную сущность, которая окружает известный мир во времени, также как и в пространстве. Это to< a]peiron и perie>con в обоих отношениях, по контрасту с ограниченной и разрушающейся структурой небес.

Более детальное представление о to< a]peiron не может быть извлечено из наших источников. Хотя не очевидно, что Анаксимандр не мог предложить намного больше. В таких исходных вопросах единственный убедительный принцип состоит в том, что причина должна быть достаточной для некоторого эффекта: в нашем случае она должна быть достаточной для создания универсума. В природе вещей, что любое рациональное определение Первопричины будет весьма негативным: мы заключаем, что ему недостает тех ограничений, посредством которых определяются более незначительные вещи. По сходным причинам современные философы могут говорить о Боге как о «Бесконечном». Конечно, концепция божества Анаксимандра весьма отлична и его способ выражения несравнимо более конкретен. To< a]peiron есть по определению «не-оспоримый» или «неистощимый»; он ни воздух, ни вода, ни любой другой вид (3); не такой как эти вещи, он не изменяется ни во что иное, чем сам (6.S.1); его движение или жизненная активность продолжается всегда (7); его существование не подвержено ни старению, ни смерти; он есть бессмертное, неразрушимое и божественное (8). Ясно, что to< a]peiron Анаксимандра не может быть сведен к материальным или количественным элементам. Это не только материя, но и двигатель мира, живая, божественная сила природных изменений. В пассаже, где Аристотель описывает милетскую доктрину некоторой длины, он говорит нам, что этот to< a]peiron, который не имеет границ и, следовательно, не имеет начала (ajrch>), должен пониматься как «нерожденное, равно как и неуничтожимое».

 

…Оно само, по всей видимости, есть начало [всего] другого, все объемлет и всем управляет, как говорят те, которые не признают, кроме бесконечного, других причин, например, разума или любви. И оно божественно, ибо бессмертно и неразрушимо, как говорит Анаксимандр и большинство физиологов. (8.Arist.1.)

 

Это, вероятно, точка зрения Анаксимандра, которую Аристотель имел ввиду относительно всего этого пассажа. Если так, то Анаксимандр ответственен за идею, что божественное начало должно быть не только неуничтожимым, но и нерожденным, без каких-либо начальных отметок или происхождения (ajrch>) в прошлом. По контрасту с нестареющими, но рожденными богами эпической традиции, все философы конца VI в. – начала V в. до н.э. провозгласили новую концепцию божества, которое было свободно от рождения, равно как и от смерти[21]. Замечания Аристотеля позволяют нам заключить, что эти философы шли вслед за Анаксимандром. Конечно, не он один, но он смог сказать, что to< a]peiron ведет вещи и управляет всеми вещами (pa>nta kuberna~n).

Наше обсуждение фрагмента Анаксимандра и ранняя концепция природы как ko>smov должна пояснить, что подразумевается под таким универсальным управлением вещами. Мы видели, что в добавление к сущему и жизненному источнику, из которого возникает субстанция мира и внешний предел, который окружает и определяет границы тел в космосе, to< a]peiron есть также постоянная, сходная с божественной сила, которая обуславливает ритмичную циклическую жизнь этого мира. Таким образом, это не только идея хорошо отрегулированного космоса, которым Греция обязана Анаксимандру, но также и тот, кто его регулирует, Космический Бог. Эти две идеи идут вместе. Поскольку концепция натурального мира как единого целого характеризуется через  порядок и равновесие, в результате возникает единственная в своем роде идея монотеизма, известная классической античности. Бог греческих философов не идентичен миру; но его Десять заповедей есть Закон Природы и его откровение прочитывается в вечно-движущихся циклах солнца, луны, планет и звездной сферы.



[1] Фразой ejp j ajpei>rona gai~an часто заканчивается стих, напр. H 446, o 79; A 350 ejp j ajpei>rona po>nton.

[2] Pei>rata земли: Q 200 = 301, d 563; земли или моря: Q 478.

[3] LSJ s.v. a]peirov (B) 2 и 3; s.v. a]pei>rwn (В) 3.

[4] Q 478: ei] ke ta< nei>ata pei>raq jj I]khai ß gai>hv kai< po>ntoio; сходно с ei~mi, Q 200; I]kane, l 13; h]ltomen, y 248-49; pe>myousi, d 563-64.

[5] Так Эсхил говорит a]peiron ajmfi>blhstron в Ag. 1382, как ajpe>iranton di>ktuon в P.V. 1078.

[6] Анаксимандр, вероятно, определял to< a]peiron посредством оппозиции к pe>rav; ср. аргументы, которые Аристотель дает к его точке зрения в Phis. 203 b 7 (цит. под 8). Та же оппозиция играет значительную роль в пифагорейских спекуляциях, судя по ее положению в основании списка противоположных принципов (Met. 986 а 23) так же, как из ее важности в фрагментах Филолая (В 1, В 2 и др.). Такое пифагорейское употребление ясно подразумевает математическую концепцию «бесконечности» (как и у Зенона в B 3 и Анаксагора В 1: kai< ga<r to< smikro<n a]peiron h~n).

[7] Мир сформирован атомами, разделенными ejk tou~ ajpei>rou (MSS. th~v), Leucippus A I.31; ejk tou~ perie>contov, A 10; ajpo< tou~ panto>v, Democr. B 167. Это разрушение вследствие ijscurote>ra tiv ejk tou~ perie>contov ajna>gkh parafenome>nh, Democr. A 37.

[8] Конечно, у Анаксимандра это были не звезды, а солнце, которое расположено ближе к внешней сфере   oujrano>v или perie>con. Классическая точка зрения, кажется, берет начало у Анаксимена.

[9] Согласно стоикам, экстра-мировая область есть keno<n a]peiron; см. D.L. Vii. 140, Aetius II.I.7 (Dox. 328).

[10] См. Parm. B 8.42-49; так в 10.5 нет места для чего-либо вне oujrano>v, который удерживает звезды. Эта идея восходит не к пифагорейцам (или в любом случае она не из тех, которые были известны Аристотелю), поскольку их космология ионийского типа, с a]peiron pneu~ma за пределами небес (Vors. 58 A 30, с А 26 и А 28).

[11] 7; Anaximenes A 5, A 7.2. Интерпретацию a]peiron как сферы см. Cornford. Principium Sapientiae. Cambridge, 1952, pp. 176-78. Милетское «вечное движение» было также понято как циклическое Heidel W.A. «The di>nh in Anaximenes and Anaximander», CP, I (1906), 279.

[12] Cornford (там же, р. 181) утверждает, что aji>diov ki>nhsiv «становится практически техническим термином для революции сферы и в частности, небесной сферы». Но в доксографии для aji>diov ki>nhsiv Анаксимена предложена альтернатива kinei~sqai ajei> (ср. to<n aje>ra; А 7.2); поскольку случайное движение атомов во всех направлениях также описывается как ajei< kinou>mena (Leucippus A 8, A 10; ср. Arist. Phys. 250 b 20: ajei< ei~nai ki>nhsin; De Caelo 300 b 9: ajei< kinei~sqai ta< prw~ta sw>>mata).

[13] Относительно некоторых предположений об астрономическом времени и вечности в ранней греческой мысли см. «Anaximander and the Arguments Concerning the  a]peiron at Physiscs 203 b 4-15» в «Festschrift Ernst Kapp (Hamburg, 1958), pp. 26-29.

[14] Имеются некоторые непрямые свидетельства, что a]peiron недвижим. Ничто во фрагментах Анаксагора не указывает, что его безграничное perie>con принимает участие в космическом вращении; поскольку внешняя, «неразделенная» сфера в De Hebdomadibus ясно описывается как sta>simov и ajki>nhtov (гл. 2.17 и 2.43); и «величайший бог» Ксенофана также неподвижен (В 26). Поскольку все эти три идеи отражают, как минимум в своей части, концепцию Анаксимандра, они предполагают, что его окружающее Безграничное было стационарно аналогичным образом.

[15] Например, O 306: Trw~ev de> prou]tuyan ajolle>ev, h~rce d j a]r j  ]Ektwr ß makra< biba>v. Сходным образом в Catalogue, B 494, 512, etc.

[16] Проступок Париса есть nei>keov ajrch> (C 116; G 100, просто ajrch>), «начало вражды»; первый момент в серии событий, ведущих к смерти Патрокла это kakou~ ajrch> (L 604); спор о луке есть fo>nou ajrch> для поклонников Пенелопы (f4 и w 169).

[17] Это значение ajrch> не представлено в LSJ, но есть у Платона Laws 803a.3: nauphgo<v th<n th~v nauphgi>av ajrch>n kataballo>menov ta< tropidei~a uJpogra>fetai tw~n ploi>wn sch>mata; Hp. De Carn. I (Littre, Vii, 584): koinh<n ajrch>n uJpoqe>sqai. Аристотель указывает среди основных значений ajrch>: oi~on wJv ploi>ou tro>piv kai< oijki>av qeme>liov (Met. 1013 a 4), тогда как Демосфен говорит, что tw~n pra>xewn ta<v ajrca<v kai< ta<v uJpoqe>seiv должны быть правильными и истинными, сравнивая их с фундаментом дома и килем корабля (2.10).

[18] Met. 1012 b 35.

[19] Наиболее разумное утверждение относительно теории смеси высказал Корнфорд: «Мы должны представить их [противоположности в Безграничном вместилище] как смесь, подобно вину и воде, которые различны, но не разделяются как вода или масло, когда вы попытаетесь смешать их» (Principium Sapientiae, p. 178).

[20] См. интересное сравнение Tannery точки зрения Анаксимандра с современной теорией энтропии и небулярной эволюции, Science hellene, pp. 104-18.

[21] См. Pherecydes B 1; Xenoph. A 12, B 14; Heraclit. B 30 (h~n ajei>); Epicharmus B 1; Parm. B 8.3 (ajge>nhton). Большинство из этих пассажей обсуждалось со ссылкой на Анаксимандра: Jeger, Theology, pp. 32, 67 f.