Статьи

 

Домашняя
Статьи
Лесбос
Древнее право

 

 

Т. Г. Мякин

 

NOMOS  и митиленская демократия в IVII вв. до н. э.

(К вопросу о региональной применимости концепции М. Оствальда)

 

Исследования антиковедов, посвященные истории городов Лесбоса в эллинистическую эпоху, обычно имеют своей целью реконструкцию тех или иных явлений политической или социально-экономической истории через соотнесение данных археологии с сообщениями литературной традиции. И здесь мы имеем ряд основательных научных работ, начиная с К. Цихориуса и Р. Кольдевея и кончая недавно вышедшей монографией Ги Лабарье[1]. Гораздо в меньшей степени исследователи пытаются реконструировать те или иные черты политической идеологии лесбоссцев, ограничиваясь как правило более узкой сферой религии[2]. Однако мы считаем, что тот весьма значительный эпиграфический материал по истории и политическому устройству Митилены, Эреса и Мефимны в эллинистическую и римскую эпоху позволяет с достаточной определенностью представить перед нашим мысленным взором также и основные особенности политической идеологии лесбосских полисов.

Понятно, что ключевым здесь является понятие «закона» (no>mov), установление содержания которого применительно к государственному устройству лесбосских городов даст возможность выявить его идеологию. В качестве объекта для этого небольшого исследования мы выбрали Митилену. 

Как известно, М. Оствальд, в своей знаменитой работе, посвященной эволюции смыслового содержания понятия «закон» (no>mov) в политическом мышлении афинян в VIV вв. до н. э., вынужден был констатировать тот факт, что «греческое правосознание» так и не сумело с достаточной четкостью разграничить понятия «закон» (no>mov) и «постановление» (yh>fisma) [3]. При этом в афинском  no>mov Оствальд видит общее наименование для всякого законодательного акта, принятого Советом и Народом, наименование тем не менее идеологически насыщенное, генетически связанное с демократическими преобразованиями Клисфена и политическим лозунгом «равнозакония» (ijsonomi>a)[4]. «Постановление» (yh>fisma), в свою очередь, по мысли Оствальда, это просто «процедурный термин, вытекающий из того факта, что данный законодательный акт одобрен в ходе голосования (yhfi>zein[5]. Выводы Оствальда, хотя и основаны на богатом литературном и эпиграфическом материале, но  относятся прежде всего к Афинам VIV вв. до н. э., и в этом качестве поддерживаются многими современными исследователями[6]. Однако вместе с тем, в ряде мест его работы прослеживается стремление распространить эти выводы и на другие греческие полисы (см. выше цитату)[7]. Итак, постараемся ответить на следующий вопрос: до какой степени афинское понимание закона (no>mov), сложившееся в VI в. до н. э. и сохранявшееся в IVIII вв до н. э. соответствует воззрениям на закон митиленцев IVII вв. до н. э. Это, помимо всего прочего, позволит в какой-то мере разрешить проблему влияния афинской политический системы и афинских учреждений на Митилену, полис многие десятилетия теснейшим образом  связанный с Афинами.  

В целях дать ответ на этот вопрос, мы проанализировали все основные законодательные акты Митилены и их фрагменты IVII вв. до н. э., учитывая работу издателей надписей В. Патона  и Ф. Гиллера Фон Гэртрингена (IG, XII (2), №1–22, 72–73, 484; Suppl. IG, XII (2), сводки1–6, 17)[8]. Сопоставления ради мы привлекли также ряд афинских и эрифрейских документов (IG I(3), №37 bc, 247; IG II(2), №204, 415, 1126, 1127, 1127 fr. Db, 1191, 1326, 1135, fr. B, 1369, 10435, 13169 71; SEG № 2(9), 21 (525); Erythrai, № 33а, 37)[9].

В результате проведенного нами текстуального анализа митиленских законодательных актов, датируемых IVII вв. до н. э., выяснилось следующее. Понятие собственно «закона» (no>mov) в Митилене эллинистической эпохи относилось главным образом к положениям сакрального права и сакрально-правовой процедуре, подразумевая некий освященный временем обычай, который в системе других таких обычаев представлял собой важный элемент, так сказать, сакрально-правовой конституции полиса.

Так, например, когда принималось постановление Совета и Народа о строительстве какого-либо храма, в нем всякий раз оговаривалось, в каком случае подрядчик, бравший на себя сооружение этого храма, должен был следовать «закону», а в каком случае надо было отступить от него. Действительно, согласно постановлению Совета и Народа о перестройке храма Афродиты в местечке Месса – главном лесбосском культовом центре (III в. до н. э.)[10], подрядчику в одном случае предписывалось вычищать землю под фундамент, «воспроизводя законы, как (там) записано о фундаментах» (tou<v no>mouv ejrgazo>menov kaqa>per peri< tw~n qemeli>wn gegra>ptai: Suppl. IG XII (2), № 1(11), 10).  В другом случае это же постановление предписывало подрячику  чередовать «соответствующее законному и уступающее законному» (toi~v ujpoka>tw no>mon para< nomon: № 1(11), 13).

 Еще одно дошедшее до нас постановление о постройке на этот раз неизвестного нам храма, датируемое серединой IV в. до н. э.[11], аналогичным образом требует  возводить «колонну (согласно) установленному закону» (ojrqosta>thn statou~ no>mou: Suppl. IG, XII (2), №1 (10), 7–8). Ниже постановление еще один раз ссылается на «законы», указывая, что эпистиль следует делать «высотой, согласно законам, в два кирпича» (u]yov no>mouv du>o th~v pli>nqou: № 1 (10), 16).

С нашей точки зрения, понятие «закона» (no>mov), с которым мы сталкиваемся в этих документах, следует рассматривать не изолированно (как это делали издатели надписей, включая Ф. Гиллера Фон Гэртрингена), а в безусловной связи со ссылками на «закон» (no>mov) в других митиленских законодательных актах. В самом деле, логично предполагать, что понятие «закона» (no>mov) в общей системе этого законодательства обладало единым и четко установленным смысловым содержанием[12]. И действительно, если мы обратимся к другим законодательным актам Митилены, в которых имеется отсылка к «закону», то увидим, что всюду под «законом» понимается именно освященный временем обычай, связанный с той или иной сакрально-правовой процедурой. Причем сам этот освященный временем обычай является по сути частью традиции, а не установлением законодателя в собственном смысле этого слова[13].

Так, в почетном постановлении митиленского Народа о гражданах Магнесии относительно священного посольства магнетов, объявивших об учреждении нового празднества в честь Артемиды (ок. 199 г. до н. э.), читаем следующее: «выдать феорам от магнетов как объявляющим (об играх)…подарки гостеприимства, все, что предписано в законе (выдать) объявляющим о Пифийских играх» (di>dwsqai de< kai< toi~v ejpaggello>ntessi qew>roisi pa<r Magnh>twnkai< xe>niao]sa kai< toi~v ta< Pu>qia ejpaggello>ntessi ejn no>mw ge>graptai (IG XII (2). Suppl. № 138, 32–35))[14]. Далее предписывается «выдать также посланникам на дорогу законные двести (монет)» (do>menai de< kai< o]dion toi~v presbeu>taiv ta< ejn no>mwi diako>sia: № 138, 40). Понятно, что в данном случае под «законом» (no>mov) здесь надо понимать освященное традицией, изначально неписаное положение сакрального права, касающееся Пифийских игр и проксении.

В другом важном документе – почетном постановлении об эрифрейцах, которое датируется временем до 167 г. до н. э. митиленским стратегам предписывается «доложить о них (эрифрейцах) в сроки, положенные по закону… так, чтобы у них были проксения и гражданство» (eijsagh>sasqai de< peri< au]twn ejn toi~v cro>noiv toi~v ejk tw~ no>mwo]pwv ujpa>rxhi au]toisi proxeni>a kai< politei>a (IG, XII (2). Suppl. № 137, 37–38)). Ввиду того, что в самом постановлении, хотя оно и дошло до нас полностью, эти «сроки» (cro>noi), на к которые оно ссылается, как раз и не указаны, можно быть уверенным в том, что под «сроками, положенными по закону» здесь понимаются сроки, установленные обычаем, писаным или неписаным. Наше предположение подтверждается тем, что точно такую же словесную формулу мы встречаем в своеобразном эпиграфическом «досье», содержащем материалы процесса между Митиленой и Питаной о бывших митиленских владениях в Малой Азии (IG, XII (2). Suppl. № 142)[15]. Здесь в связи с прибытием судей из Пергама и приглашением их к жертвеннику в пританей стратегам также предписывается «доложить о них… в сроки положенные по законам» (eijsagh>sasqai kai< peri< au]twnejn toi~v cro>noisi toi~v ejk no>mwn (№ 142, 85–88).

Другой сакрально-правовой процедурой, в связи с которой митиленские постановления, как правило, ссылаются на «закон» (no>mov), была процедура увенчания золотым венком «за благоволение к городу» (eujnoi>av ta~v eijv ta<n po>lin) или «за  доблесть и благоволение к народу» ( ajre>tav e]neka kai< eujnoi>av ta~v eijv to<n da~mon). Здесь мы, как и в предыдущем случае, имеем дело с устойчивой словесной формулой. «Золотым венком по закону» (crusi>wi stefa>nwi tw~i kata< to<n no>mon) за указанные заслуги в течение IIIII вв. до н. э. на празднестве Дионисий были увенчаны: Атромет афинянин (IG, XII (2), № 2, 5–6); Клисфен, сын Клисфена, афинянин (IG, XII (2), № 18, 9–10); дружественный народ фессалийцев (IG, XII (2), № 3, 20–21); эрифрейские судьи, которые помимо увенчания золотым венком на основании того же «закона» были еще объявлены проксенами и гражданами (IG, XII (2). Suppl. № 137, 33–37). Впрочем, не всегда увенчание золотым венком проходило в соответствие с «законом», то есть традицией. В середине IV в. до н. э. Народ по предварительному решению Совета почтил некоего Александра, сына Биокла, золотым венком за денежную помощь, оказанную гражданам, без всякой ссылки на закон (crusi>w stefa>nw ajre>tav e]nneka kai< eujnoi>av ta~v eijv ta<n po>lin: IG, XII (2), 5(1), 1). Позднее, в III в. до н. э. митиленский Совет и Народ почтили, точно так же, безо всякой ссылки на закон золотым венком митиленских послов, благодаря которым были освобождены из этолийского плена их сограждане (crusi>w stefa>nw kat jojno>matov : IG, XII (2), № 15, 29–30). По-видимому, денежная помощь гражданам и освобождение попавших в рабство не учитывались тем освященным традицией «законом», на основании которого проходило увенчание золотым венком.

Итак, исходя из сказанного выше, можно с уверенностью полагать, что понятие «закона» (no>mov) у митиленцев IVII вв. до н. э., относилось, прежде всего, к освященным традицией сакрально-правовым ритуалам (обычаям). Причем последние составляли своего рода сакрально-правовую «конституцию» Митилены, регулируя вопросы сакрального права (право жертвоприношений, отправка и встреча священных посольств, планировка храмов), порядок предоставления прав гражданства или проксении, порядок награждения золотым венком. Показательно, что сохранившиеся тексты законов относятся именно к сакральному праву (IG, XII (2), № 72, 73). Можно предположить, что именно в связи с требованиями сакрального права «законом» (no>mov) устанавливались для должностных лиц определенные сроки представления докладов Народному собранию (Народу) по ряду вопросов (IG, XII (2). Suppl. № 137, 33–37).

Неслучайно, что при составлении договора об образовании Лесбосского союза посольства Митилены, Мефимны, Эреса и Антиссы договорились о том, чтобы подготовленные стратегами от этих городов «законы были внесены» на «первую сессию» Народных собраний городов для последующего утверждения (i]na de< kai< no>moi eijsene>cqwsi no>moiv eijv ta<n prw>tan ejklhsi>an: IG, XII (2). Suppl. № 136, 29–31)[16]. Речь шла, по-видимому, опять таки о сакрально-правовой процедуре, связанной с порядком деятельности Союзного совета, а не об «издании законов» вообще, как думал Гиллер Фон Гэртринген[17].

Подводя итоги, мы можем с уверенностью утверждать, что вопреки утверждениям М. Оствальда по крайней мере в митиленском правосознании этого времени понятия «закон» (no>mov) и «постановление» (ya>fisma) были между собой четко разграничены. Если «законы» (no>moi) составляли собой сакрально-правовую «конституцию» гражданской общины, то «постановлением» (ya>fisma), или «(решением), имеющим высшую силу» (ku>rion) назывались решения митиленских Совета и Народного собрания по тем или иным текущим вопросам внешней и внутренней политики (см.: IG, XII (2), № 1, 4; Ср.: IG, XII (2) № 5, 6, 15 и др). В соответствии с этим, скорее всего именно сакрально-правовую «конституцию» Митилены, к записи которой он был причастен, и имел в виду  Питтак, когда на вопрос лидийского царя, «чья власть всего больше» (megi>sth), ответил: «власть дерева с вырезанными знаками» (hJ tou~ poiki>lou xu>lou: Diog. Laert., I, 77, 6)[18]. Как поясняет Диоген Лаэртский, Питтак имел в виду «закон» (no>mov).

По-видимому, такое же четкое различение «закона» (no>mov), с одной стороны, и «постановления» (yh>fisma) с другой место и в некоторых других эолийских городах.  Так, по крайней мере, в Эрифрах  с совершенной отчетливостью осознавали это различие между «законом» (no>mov) и «постановлением» (yh>fisma)[19].

И напротив, если мы привлечем афинский эпиграфический материал, то, в полном соответствии с выводами Оствальда, увидим здесь совсем иную картину. «Законом» (no>mov) в Афинах VIII вв до н. э., надо думать, именовался всякий юридический акт, исходящий от полномочного выборного органа государственной власти. Именно этим объясняется то различное смысловое содержание, которым наполняется понятие «закона» (no>mov) в зависимости от характера и сферы применения названного юридического акта. Так, в одном случае под законом понимается освященный временем обычай (IG I (3), № 1191, 1326; IG II (2), № 1135 fr. B; № 1369)[20]. В другом случае, «законом» (no>mov) называется постановление, принятое Советом и Народом (IG I (3), № 37 bc; № 247; 204; 415; 1126; 1127 fr d; SEG, № 2 (9), № 21 (525))[21]. И, наконец, в третьем случае понятие «закона» (no>mov) может подразумевать и то и другое (IG II (2), 1628)[22].

Итак, можно утверждать, что в отличие от Афин в Митилене сфера публичного права обнаруживала четкое разделение на профанную (политика, экономика) и сакральную составляющие (право жертвоприношений, сакрально-правовая процедура). Причем последняя была изъята из компетенции Народного собрания, образуя собой как бы сакрально-правовую «конституцию» полиса, неизменную в своих основах, которую Совет и Народ не вправе были изменить простым постановлением, но в некоторых случаях могли проигнорировать[23].

Если обратиться к знаменитой аристотелевской классификации демократических режимов по степени участия граждан в законодательстве (Arist., Pol. 1291b–1292a), то легко увидеть, что митиленская демократия может быть отнесена ко 2-у, 3-у, или 4-у типам в аристотелевской классификации. То есть, к какому-либо из тех типов, где «властвует закон» (a]rcein de< to<n no>mon), но доступ к выборным должностям может быть неограничен или, наоборот несколько ограничен, в том числе,  и небольшим имущественным цензом[24]. И, напротив, афинская демократия в своем классическом виде – как «демократия для всех афинян»[25] - должна быть отнесена к 5-у типу демократии в аристотелевской классификации, а именно к тому типу, где «главенствуют постановления, а не закон» (o[tan ta< yhfi>smata ku>ria h|+ ajlla< mh< oJ no>mov: Arist., Pol. 1292 a 7).

В соответствии с этим, как нам кажется, следует отказаться от некритического распространения выводов М. Оствальда, сделанных на афинском материале, на все демократические полисы Греции[26]. Как это следует из классификации Аристотеля, да и из самого эпиграфического материала, афинский опыт вовсе не был каким-то руководящим примером и образцом для эллинских демократов.

 


[1] Cichorius С. Rom und Mytilene. Leipzig, 1888 ; Koldewey R. Die antiken Baureste der Insel Lesbos. Berlin, 1892;Labarre G. Les cites de Lesbos aux epoques hellenistique et imperiale. Lyon, 1996 .

[2] Начиная с самой первой работы по античной истории Лесбоса: Plehn S. L. Lesbiacorum liber. Berolini, MDCCCXXVI. Показательно в связи с этим, что результаты изысканий в областе лесбосской религии никак не влияют на общую оценку особенностей политического строя античной Митилены и других городов Лесбоса. Ср. очерк Р. Хербста: Herbst. R. Mytilene // RE Pauly–Wissowa. 23 Hlbbd. Stuttgart, 1935. S. 1420–1422.

[3] M. Ostwald. Nomos and the beginnings of the Athenian democracy. Oxford, 1969. P. 2.

[4] Op. cit., p. 2, 158, 173 etc.

[5] Op. cit., p. 2.

[6] См., например: Туманс Х. Рождение Афины. Афинский путь к демократии: от Гомера до Перикла (VIIIV вв. до н. э. СПб., 2002. С. 385–386.

[7] Ср. также проводимый им анализ постановлений Галикарнасса и Эрифр: M. Ostwald. Op. cit, p. 44–46.

[8] Соответственно по: Inscriptiones Graecae. Ed. Gu. Paton. Berolini, 1899. Vol. XII. Fas. 2. ; Inscriptiones Graecae. Ed. Fr. Hiller De Gaertringen. Berolini, 1939. Vol. XII. Suppl. См. некоторые постановления в русском переводе: Т. Г. Мякин. Лесбосская демократия. Новосибирск, 2004.

[9] Мы пользовались поисковой системой MUSAIOS (TLG 2001).

[10] См. о дискуссии в связи с датировкой этого постановления: F. Hiller von Gaertringen. De Lesbi et Tenedi rebus // Berolini, 1939. IG, XII. Supplementum. S. 65. См. о храме: Koldewey R. Die antiken Baureste der Insel Lesbos. Berlin, 1892. S. 47 etc., taf. 20.

[11] Или III в. до н. э., по Гиллеру фон Гэртрингену, см: Inscriptiones Graecae, XII (2). Supplementum. Fr. Hiller De Gartringen (ed.). Berolini, 1939. P. 5

[12] Наподобие того, как это, согласно М. Освальду, имело место в Афинах. См.: M. Ostwald. Op. cit. P. 2.

[13] Заметим, что по своей форме постановление о храме в Мессе напоминает «священный закон» Митилены, касающийся порядка жертвоприношений «на алтаре Афродиты, Пейто и Гермеса» (IG XII (2), № 73). В обоих случаях тексту предшествует сакральная по своему происхождению формула ajgaqh~| tu>ch|~ (с доброй удачей, «в добрый час»), которую мы не встречаем в текстах других законодательных актов, даже если они дошли до нас целиком (как, например, в почетном постановлении об Эрифрейцах II в. до н. э.: IG, XII, № 137).

[14] В постановлении говорится об учреждении магнетами празднеств в честь чтимой ими богини Артемиды Белобровой (  jArtemiv Leukofrua>na) по образцу пифийских игр.

[15] Постановление также датируется  II в. до н. э. (до 138 г. до н. э.).

[16] Договор о создании Лесбосского союза датируется 200–167 гг. до н. э.

[17] Inscriptiones Graecae XII (2). Supplementum. Fr. Hiller De Gartringen (ed.). Berolini, 1939. P. 42.

[18] Если конечно, в этой легенде есть хоть доля истины. И, тем не менее, характерно, что митиленская традиция (в том числе и эпиграфическая) знает только двух «законодателей» (nomoqh>tai) – Питтака и Потамона, при участии которого были учрежден новые религиозные празднества в честь Августа (IG, XII (2), № 58.

[19] Ср. постановление, неправильно интерпретируемое М. Оствальдом: «А судить пусть будут по девять мужей от каждой из фил… поклявшись тою же самою клятвой, что и Совет (а именно, что будут выносить решения) по тяжбам, следуя законам и постановлениям» (di>kazen de ajpo< tw~m fule>wn a]ndrav e]nneaoJmo>santav to<n aujto<n o[rkon th|~ bolh|~ dika~n kata< no>mov kai< yhfi>smata: Erythrai, № 33а. Приводится по TLG 2001. Ср. интерпретацию Освальда: M. Ostwald. Op. cit. P. 45–46.

[20] Так, например, в связи с обычаями (уставом) дельфийской амфиктионии читаем: «Если же кто преступит эти законы» (aij de> tiv no>mous tou>touv parabai>noi: IG II (2), № 1369, 30).

[21] Так, например, в постановлении, датируемом архонтством Никия (296 г. до н. э.) читаем о гиппархах и филархах, которые «отправляли свои должности в соответствии с законами» (diatetele>kasin th<n arch<n kata< tou<v no>mouv: SEG, № 21(525), 12).

[22] Ср: «Как велит закон колофонян» (o[v keleu>ei Kolofoni>on oJ no>mov: IG II (2), № 1628, 375).

[23] Ср. выше постановление о храме в Мессе и постановление об Александре, сыне Биокла.

[24] По Аристотелю, «когда (занятие) должностей зависит от  цензового имущества» (ta<v ajrca<v ajpo< timhma>twn ei=nai: Arist., Pol. 1292 a 1).

[25] Иными словами демократия при абсолютном полновластии народного собрания. Такое положение дел осознавалась как норма не только в середине V в., но и в IV, и в III вв. до н. э., см: Хабихт Х. Афины. История города в эллинистическую эпоху. М., 1999. С. 140.

[26] Эта тенденция прослеживается в недавней работе Х. Туманса: Х. Туманс. Рождение Афины. Афинский путь к демократии: от Гомера до Перикла (VIIIV вв. до н. э. СПб., 2002. С. 385–386.

 

Домашняя | Статьи | Лесбос | Древнее право

Дата последнего изменения этого узла 16.05.2005