Список электронных публикаций

 

ПОЛИТИЧЕСКАЯ РАЗДВОЕННОСТЬ

И ДИНАМИКА СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ КРИЗИСОВ[1]

 

Н.С.Розов

            Политическая раздвоенность — фундаментальная характеристика политической жизни и политических практик на микро-, мезо- и макроуровнях, суть которой состоит в сосуществовании и расхождении (меняющейся дистанции) двух планов политической реальности: 1) публичная, официальная, отвечающая формальным законам и правилам политика и 2) скрытая, «теневая», неофициальная, отвечающая неформальным групповым приоритетам и правилам политика. Для простоты будем обозначать эти планы политической реальности соответственно «политика 1» и «политика 2».

            Легитимные и общеизвестные правила и процедуры выборов членов парламента и президента, публичные заявления политиков, публикуемые указы, законы и международные соглашения, структура, уставы и регламенты деятельности органов власти на всех уровнях, официальные оклады правителей и чиновников относятся к политике 1.

            Соответственно, любого рода выборные политтехнологии (от «грязных» до самых «чистых»), влияние органов власти и групп давления на избирательные комиссии, консультации политиков «за закрытыми дверями» и тайные сговоры, секретные протоколы, неформальные клики, группировки, сети личных знакомств, неафишируемые привилегии, коррупция, «пиление» бюджетных средств, и «откаты» относятся к политике 2.

            Политическая раздвоенность — новый термин, но сам феномен настолько же стар, насколько стара политика, более того, разные элементы, грани и аспекты политической раздвоенности издавна осознавались и изучались в политической науке. Достаточно указать на классическую книгу Н.Макиавелли «Государь», в которой автор с завидной четкостью и систематичностью излагает рекомендации монарху по ведению политики 2 (использование низменных страстей подданных, ложь, подкуп, репрессии) с обязательным указанием на поддержание публичного образа государя в рамках политики 1 (великодушие, справедливость, уважение к имуществу и свободам, выполнение законов и договоров). Многие аспекты и закономерности политической раздвоенности раскрыты в известных политологических концепциях («железный закон олигархии» Р.Михельса, теории элиты и правящего класса В. Парето, Г. Моски, Р. Миллса, Р.-Ж. Шварценбергера, законы «коммунальности» у раннего А.А.Зиновьева и др).

            Дистанция между политическими реальностями 1 и 2 никогда не бывает нулевой, соответственно, политическая раздвоенность универсальна, но дистанция между планами весьма изменчива от общества к обществу, от правления к правлению. Далее покажем ключевое значение этой переменной в происхождении социально-политических кризисов и характере их исходов.

            Социально-политический кризис (СПК) — ряд состояний общества или его значимых частей (столицы, крупных городов и провинций), характеризуемый необычайно высоким уровнем социального дискомфорта и напряженности, что выражается в массовых акциях протеста, неповиновения властям вплоть до применения сторонами физического насилия, попыток населения блокировать или захватить государственные органы власти, причем стандартные попытки власти остановить кризис не эффективны и зачастую только способствуют его обострению и расширению.

            СПК может быть преодолен или приостановлен путем мирных переговоров, уступок и соглашений (протесты по поводу монетизации льгот в России 2005 г.), подавлен репрессиями и устрашением (подавление польских восстаний Россией в 19 в., венгерского «путча» в 1956 г., «Пражской весны» в 1968 г.), либо же перерастает в мятеж — внутренний вооруженный конфликт с борьбой за власть, — который в свою очередь либо подавляется (Россия в октябре 1993), либо перерастает в социальную революцию и/или гражданскую войну.

Социальные революции и гражданские войны завершаются либо победой сил старого режима и реакцией (Парижская Коммуна 1870 г.), либо победой сепаратистских сил и распадом страны (отделение Нидерландов от Испании в 16-17 вв., освобождение северо-американских колоний в 18 в., южно-американских колоний в 19 в., африканских и азиатских колоний в 20 в., распад Югославии в 1990-2000 гг.), либо победой революционных сил и установлением нового режима (Франция 1789-1794, Россия 1917-1922, Китай 1911-1949, Иран 1978), либо возвратом к старому режиму благодаря внешней интервенции (французская Реставрация 1815 г.).

Возможно также мирное преодоление СПК с более или менее радикальной трансформацией властных элит и политического режима («бархатные революции» в Центральной Европе конца 1980-х гг., коллапс коммунистического режима в СССР 1991 г., недавние «революция роз» в Грузии и «оранжевая революция» на Украине).

В современной исторической социологии проделана большая работа по установлению причинных факторов ОПК, последующих социальных революций и их исходов (Т.Скочпол, Ч.Тилли, Дж.Гольдстоун, Дж.Форан, Н.Кедди, Т.Куран, Э.Беренсон и др.). Как правило, устанавливаются факторы первого слоя причинности, среди которых выделим геополитическую напряженность, часто связанную с внешними поражениями и падением престижа на международной арене, внутриэлитный конфликт, успешность оппозиционной пропаганды, делегитимацию власти, непопулярные социально-экономические реформы, спад экономики или фискальный кризис, массовое недовольство социального и/или экономического характера, падение лояльности к власти и готовности применять силу со стороны полиции и армии, рост центров, структур и сетей локальной мобилизации, неподконтрольных власти, обман политических ожиданий больших или влиятельных групп.

Гипотеза состоит в том, что многие из этих факторов сами причинно обусловлены факторами второго слоя причинности, которые, в свою очередь, во многом усиливаются чрезмерно выросшей дистанцией политической раздвоенности (ДПР).

Обобщенный образ чрезмерной ДПР таков. Политики почти всегда говорят публично одно, а делают другое. Все основные решения принимаются скрытно, в интересах властных элит и примыкающих к ним неформальных клик, забота об интересах страны и граждан только декларируется, но почти не осуществляется. Растет коррупция, реальная борьба с которой не ведется, но под флагом этой борьбы могут вершиться внутриэлитные «разборки» и подавление неугодных критиков и оппозиционеров. Соответственно, реальные интересы политиков смещаются к защите своих позиций любой ценой. Отсюда происходит крайне болезненное отношение власть имущих к оппозиции, нежелание брать на себя ответственность, предпочтение подкупа или применения силы открытым переговорам, предполагающим взятие обязательств и ответственности. Ротация власти (новые выборы президента и парламента) воспринимается как прямая опасность для правящей элиты, которая становится склонна к попыткам отмены, откладывания выборов, продвижения «преемников» (или даже династических наследников), к использованию административного ресурса, преследованию и запугиванию «чужих» кандидатов, пропаганде с помощью подконтрольных СМИ и фальсификации результатов выборов.

Как же воздействует чрезмерная дистанция политической раздвоенности (ДПР) на ближайшие причинные факторы социально-политического кризиса (СПК)?

Коррупция — почти повсеместное явление. Однако, при малой ДПР она ограничена и ее системное влияние незначительно. При большой ДПР в официальной политике 1 декларируется благополучие или успешная борьба с коррупцией, тогда как на уровне политики 2 коррупция процветает и неуклонно разрастается подобно раковой опухоли, как правило, сверху вниз и на основе простейшего принципа «почему нам нельзя, если им наверху можно?».

Системное воздействие разросшейся коррупции на общество проходит по двум главным каналам. Во-первых, средства из казны (бюджета) тратятся не на декларируемые социально значимые цели, а на личное обогащение политиков и чиновников, что рано или поздно приводит к нехватке средств на самое необходимое (внешняя безопасность, медицина, образование, обеспечение сил правопорядка) и к воздействию на вышеуказанные факторы геополитических провалов, фискального кризиса, массового недовольства, обмана ожиданий и падения лояльности силовых структур. Во-вторых, низовая коррупция, обычно питающаяся уже не за счет «пиления» бюджетных средств и «откатов», а за счет поборов и взяток от представителей бизнеса и простых граждан, ведет к массовому недовольству, делегитимации власти, уклонению от налогов и соответствующему усилению фискального кризиса.

Большая ДПР и сама корпоративная психология поведения политиков и чиновников в рамках политики 2 препятствует адекватному восприятию возникающих проблем и вызовов, выработке адекватных решений. Это не означает, что лица, принимающие решения глупеют и не способны на адекватные действия. Все дело в том, что критерии адекватности уже смещены в сторону преследования сугубо личных и групповых интересов. Поэтому ответы власти на социальные вызовы зачастую оказываются неадекватными с точки зрения сохранения значимых социальных режимов и функций. Смещение направленности решений с социально-значимых на эгоистические и корпоративные обусловливает низкий уровень адекватности ответов власти на социальные вызовы — фактор универсальной значимости, могущий влиять на все уже упомянутые причинные факторы СПК, он также сильно способствует успешности оппозиционной пропаганды и росту центров локальной мобилизации (которые зачастую создаются вначале как компенсаторные структуры, отвечающие на вызовы более адекватно, чем это делает власть).

При малой ДПР есть реальная ответственность политиков и чиновников за состояние дел во вверенной им сфере, они структурно вынуждены к стремлению получать реальную информацию, общаться напрямую с рядовыми представителями этой сферы, в значительной мере идентифицируют себя с ними и их интересами. При большой ДПР, напротив, политики и чиновники всячески огораживают себя от ответственности за возможные провалы и идентифицируют себя исключительно с членами своей клики. Это приводит к системному снижению чувствительности власти к социальному дискомфорту, что опять-таки приводит к неадекватным, как правило, запоздалым и преимущественно репрессивным попыткам остановить начавшиеся массовые протесты.

К чему же приводят итоги социально-политических кризисов? Как мы видели, возможны как распады и трансформации политических режимов, так и возвраты к прежним, причем в более жесткой форме реакции. Новые режимы могут быть более демократическими или более авторитарными. Что интересно — почти во всех случаях дистанция политической раздвоенности сокращается! Это означает, что СПК является чем-то вроде механизма саморегуляции, который «вылечивает» социальную систему от чрезмерно выросшей ДПР. Само это «лечение» может оказаться хуже болезни, если новый режим становится открыто авторитарным, тем более, жестоким тоталитарным, с прямой отменой прав и свобод, массовыми чистками и террором (случаи фашизма и коммунизма). В иных исторических ситуациях СПК может привести к демократизации, более открытому и свободному обществу («бархатные революции»).

Таким образом, если надеяться на кризис, то ставку нужно делать только на ненасильственное сопротивление, по возможности удерживая население и силовые структуры от взаимной агрессии. Возможно ли более мягкое «неоперативное» излечение от чрезмерной ДПР? Два главных лекарства хорошо известны: свободная пресса и сильная оппозиция, которые должны чувствовать себя в полной безопасности и бичевать власть имущих именно за вопиющие разрывы между декларациями в политике 1 и реальным поведением в политике 2.

Третье лекарство может показаться странным — это регулярные политические и судебные скандалы, жертвами которых становятся представители властвующей элиты вплоть до наивысших рангов (серия «Уотергейтов» в США, обвинения Гельмута Коля за злоупотребление властью в Германии, все громкие отставки в других европейских странах, реальное уголовное преследование высоких должностных лиц за коррупцию в современном Китае).

Итак, высвечивается следующий общий паттерн социально-политической динамики. Политическая раздвоенность во всех обществах имеет закономерную склонность к росту («железный закон роста политической раздвоенности»), что непременно приводит к накоплению социальных дисфункций. Если в социально-политическую систему встроены ограничители — свободная пресса, сильная оппозиция и регулярные скандалы с отставками, — то раздвоенность остается на умеренном уровне, власть в целом адекватно отвечает на вызовы, общество избегает кризисов и стабильно развивается. Если же таких ограничителей нет (зачастую они подавляются политикой 2), то накопление дисфункций через вышеуказанные причинные факторы непременно приводит к общественно-политическим кризисам или государственным переворотам («революциям сверху»), развертывание которых в зависимости от исторического складывания и взаимодейст