Салаир

небольшая прогулка на самую высокую точку Новосибирской области - Пихтовый гребень (высота 494,2м)


6-8 ноября 1999 года

Участники:

Начальник - Макс М.
Оля - завхоз
Антон - штурман
Галя - разведчик
Анечка - пресса

остальные:
Света, Лена, Макс П., Женя, Костя, Гоша.



        Поход ещё не начался, а трудности уже возникали на каждом шагу.
        Началось всё с того, что начальник всем объявил сбор в 5 утра в своей комнате. Мы с Гошей идём и видим, что свет-то у Начальника не горит. "Вот,- думаем,- сам объявил сбор, а сам вместе с гостями (Анечкой, Светиком и Антоном, приехавшими из города) дрыхнет! Непорядок!!!" Поднимаемся. На третьем этаже встречаем Галю, которая вот уже несколько минут ломится в 317 комнату, пытаясь найти там Начальника. Мы объяснили ей, что она не права, и все вместе отправились будить городскую компанию.
        Вставать они, естественно, не хотели, но что поделать,- раз надо - значит, надо. Постепенно стали собираться и остальные. Снаряга перекочёвывала из шкафа Начальника в рюкзаки участников, некоторые продукты - из одних рюкзаков в другие, одновременно проверяли, всё ли учтено. Уже надо было выходить из общаги на улицу и ждать машину, а Макса и Жени всё не было. Галя вызвалась сбегать узнать, в чём дело. Вернувшись, она сообщила, что Макса дома нет, а Женя в спешном порядке перекладывает снарягу и продукты из рюкзака в рюкзак, уже не надеясь дождаться своего соседа. Пока ждали Женьку, Костя сходил к кому-то в "семёрке", но там Макса уже не было, и где его искать, никто не знал. После этого осталась последняя надежда: ещё одна явочная квартира Макса, тоже в "семёрке", куда и направился Женька. Его долго не было, поэтому мы решили, что, наверное, Макс наконец-то обнаружен. Так и оказалось. В это время как раз подъехала машина, и пока мы грузились, Макс с Женькой сбегали за вторым рюкзаком. Наконец-то все в сборе, можно ехать. Что мы и сделали.
        Всего нас было 14: в нашей команде 11 человек и в Жориной трое. Пока ехали, многие успели подремать, т.к. выспавшихся в это утро среди нас, я думаю, не было. Песен не пели, за что я и получила выговор от Сани, которая сказала: "Я думала, будем петь, а она (я, то есть) села куда-то за километр, да и все остальные сразу спать собрались. Фи..."
        Брезент сзади был открыт, и мы время от времени поглядывали на дорогу, пытаясь понять, где же мы едем. Вдруг нам показалось, что мы проехали нужный поворот, и мы стали долбиться в кабину. Оба начальника (наш и Жора) пошли обсудить этот вопрос с водителем, в результате чего Жора поехал дальше в кабине. Тут (главное, всё делать вовремя!) Анечка предложила перекусить хлебом с салом. Самый большой любитель сала сидел в кабине (ему, правда, тоже оставили), а мы уплетали наш "завтрак-перекус", который был очень кстати.
        Вскоре мы прибыли в точку отсчёта, и тут-то и начался, собственно, наш поход. Некоторое время мы упаковывали рюкзаки и общались с Жориной тройкой. Одновременно начальники обсуждали подходы к Пихтовому, разглядывая карту. Тут Жора, объясняя что-то, сказал: "Здесь перевальчик, четыре сто..." Я, услышав это, говорю: "Как это? Самая высшая точка - полкилометра, а какой-то перевальчик - 4,100??? Мы долго смеялись, а Жора пытался оправдаться тем, что во всём виновата сила привычки.
        А потом мы попрощались, и они вышли в путь. Мы ещё немного пособирались и тоже встали на тропу, ведущую к цели нашего пребывания здесь. Через некоторое время мы заметили, что нам машет Жорина тройка, мол "Заворачивай!", но у нашего Начальника была своя концепция по поводу прохождения маршрута, и мы пошли своим путём. По пути встретилось корявое дерево с какой-то дыркой в стволе, в которую чуть ли не каждый умудрился заглянуть, Волшебное дерево после чего мы резко свернули вправо и потопали дальше. Вскоре нам встретился последний оплот цивилизации: заброшенная избушка с сараюшкой. На избушке было написано "Избирательный участок" Ничего не поделаешь,- пришлось делать привал, т.к. сарай прямо "кричал": "Не проходите мимо!" Начальник с Антоном начали запихивать Анечку в этот самый сарай, я попыталась ей помочь оттуда вырваться, но туда же упихали и меня. Через окно тоже вылезти не получилось... В общем, повеселились мы на славу. Света потом ещё, не знаю зачем, висела вниз головой из окна этой сараюшки, а Анечка пыталась заснять её на камеру. А потом народ потребовал карамельки...
        Карамелек пока что было много, поэтому каждый выбрал на свой вкус и цвет аж по две штуки. Стратегнулись мы и побежали дальше. Наш путь лежал через буреломы, мимо речки, прямиком к дороге. Дойдя до дороги, сделали привал, где не упустили возможности поиграть в снежки. А потом мы шли по грязной дороге...
        В 13-30 мы встали на обед. Я вызвалась развести костёр, потом его, правда, перенесли на метр в сторону, и он чуть не потух, но всё закончилось благополучно и второй раз костёр разжигать не пришлось. Галя весь обед бегала от дыма, который буквально преследовал её. Народ просил конфет и побольше, но Начальник сказал, что нельзя идти у них на поводу, да я и сама не знала, сколько конфет нам понадобится в течение этих трёх дней, поэтому выдала всего лишь по одной штучке, а Начальник всем рассказывал как я в зимней "единичке" выдавала поштучно изюм. Первый обед Я предложила народу записать впечатления о начале нашего похода, но им было лень, в связи с чем и возникла идея интервью. Итак, на вопрос "Ваши впечатления от первой половины первого дня нашего похода" туристы ответили:

Начальник: Как омерзительно в России по утрам. Приходят в пять часов всякие туряги...
Галя: Вкусно было есть.
Макс: О-о-о...Ха-ха-ха...
Анечка: Из Жени всё падает: перчатки - 2 штуки, бутылка - 1 штука, коврик - 1 штука, но много раз.
Лена: Нет впечатлений.
Костя: Спать можно даже в трясущемся 66-м, если очень хочется.
Женя: Танки грязи не боятся.
Света: Разум затуманен, скажу позже.
Антон: Езда на ГАЗ-66 и едьба полпакета лапши - это круто!
Гоша: Придумаю,- скажу.

        Дальше мы всё время шли по дороге, время от времени переходя или перепрыгивая речки и речушки. Потом Начальник захотел свернуть налево, Анечка возражала, доказывая, что раз на карте дорога отворачивает от речки и на самом деле отворачивает, то мы идём правильно. Начальник всё же попытался свернуть налево, но там было не пройти, и мы пошли опять по дороге. Но, как оказалось, напрасно. Дорога всё дальше уходила вправо от реки, потом, правда, повернула почти на 90( в сторону реки, но как-то уж очень резко.
        Вышли из леса на поляну. Начальник достал монобинокль (или это у него такая подзорная труба, уж и не знаю), и принялся изучать близлежащие вершины. На одной из них он и увидел треногу, которая находится на Пихтовом. Так мы поняли, что слишком уж увлеклись шаганием по дороге и проскочили мимо нужного поворота к гребню. Делать нечего, пришлось повернуть к реке и искать переправу. Через речку мы перешли по брёвнышкам-досточкам-веточкам. Гоша, правда, зачерпнул одним ботинком немного водички, но в целом переправа прошла успешно.
        Дальше мы шли по буреломам, видимо, по азимуту. Я шла почти в конце, поэтому не знаю, как там проходило ориентирование: по компасу или по наитию. Несколько раз перепрыгивали одну несчастную речку то туда, то обратно. В конце концов, выбрали поляну, на которой и решили упасть на ночёвку. Было ещё довольно светло, поэтому нам не составило большого труда заготовить n-ное количество дров, Анечка с Антоном, сходили за водой к близбегущему ручью, я опять вызвалась разжечь костёр. Мы поставили палатку и занялись приготовлением предпраздничного ужина. Овощей было слишком много для нашего небольшого котелка, поэтому было решено сварить двойной ужин, а так как свёклы было немного, то вторым блюдом предполагались щи. Борщ получился просто замечательным. Мы с удовольствием опустошили нашу "кастрюлю" и стали пить чай.
        За водой для второго супа вызвались идти Начальник с Анечкой. Мы тем временем разговаривали, я пыталась вести свои записи. Было уже довольно поздно, и вокруг стояла непроглядная темень, зато на небе было столько звёзд!..
        Ну, так вот, ждём мы, значит, ждём наших посланцев, а их всё нет и нет. Вдруг кто-то услышал, что где-то кричат. "Заблудились",- подумали мы. Стали хором (чтоб было слышнее) отзываться. Прошло ещё некоторое время, когда их голоса наконец-то послышались гораздо ближе, чем в первый раз. А у них, как оказалось, ещё и батарейки в фонарике сели, и пришлось им впотьмах по буреломам лазить. Но главное, хорошо, что всё хорошо кончается. По их словам, они пошли от лагеря прямо к ручью, который, как обычно, тёк не в ту сторону, воду набирали гораздо правее, а вернулись откуда-то слева! Вот это прогулочка у них получилась, ничего не скажешь.
        Стояночка была неплохая, но, встали мы в эпицентре клоповной цивилизации. Света, правда, сначала подумала, что это клещи, но её "успокоили", что это всего лишь клоповник. Лесные клопы ползали везде: по хлебу, по нам, и в палатке, наверняка, были, только в темноте их "разглядеть" можно было лишь на ощупь. Но, ничего не поделаешь, приходилось мириться.
        Галя весь вечер бегала от дыма, потому что он буквально притягивался к ней: куда Галя - туда и дым...
        Начальник сетовал на то, что у нас нет будильника, ну я сдуру и ляпнула, что могу попытаться проснуться во сколько надо. Сначала Начальник решил поднять дежурных в пять утра, но после продолжительных дебатов было решено, что дежурные встанут в шесть, а остальные - в семь. Группа дежурных образовалась "по необходимости и из чувства товарищества", потому что Аня не могла бросить Антона, Света не могла бросить Аню, Макс тоже не мог бросить Аню, поэтому, как сказала Света: "Из-за одного Антона придётся всем нам рано вставать". Так и было решено, что утром будет дежурить 4-хместный спальник.
        Народ, наевшись "хлеба", захотел "зрелищ". Достали гитару и стали петь песни.
        Казалось, что уже очень много времени, а на самом деле ещё не было и десяти часов. Но всё равно решили перебраться в палатку, потому что спать всё-таки хотелось. Долго обсуждали, как распределить народ по спальникам, наконец, решение было найдено, желающие поделились, как хотели, остальных поставили перед фактом, и из палатки донеслось мирное посапывание.

        А наутро мы проспали...
        Начальник прикалывался по поводу моего обещания разбудить всех вовремя, но, во-первых, я не знала, в пять или в шесть их будить, во-вторых, мне не дали фонарик. Я, конечно, просыпалась ночью несколько раз, но кто его знает, сколько было времени, если стояла тьма тьмущая - "хоть глаз выколи". И потом, ближе к утру, из их спальника доносился голос Антона, и, по-моему, даже кто-то вставал, и я была почти уверена, что они уже встали, и даже посочувствовала им, потому что на улице был то ли дождь, то ли снег,- по палатке всю ночь что-то барабанило. А они, оказывается, в это время дрыхли без задних ног.
        В результате дежурные встали в семь, а остальные и того позже. Вылезать из тёплых спальников и палатки не хотелось, но пришлось,- не сидеть же весь день на одном месте. Костя был хитёр и успел собрать рюкзак в палатке, а остальным пришлось выметаться на улицу вместе со всеми вещами. А Галя потеряла свои ходовые штаны. Она и в спальнике их искала, и у всех по несколько раз спрашивала, но штаны как в воду канули. Пришлось ей обходиться без них.
        Собирались, как всегда, долго и упорно. В перерыве между сбором рюкзаков успели позавтракать. Надели рюкзаки и побежали искать Пихтовый.
        Ходки полторы мы топали по буреломам. Потом решили в очередной раз изучить карту. Место нашей ночёвки Макс указывал довольно точно, но возможная окрестность нашего пребывания в данный момент не ограничивалась кругом радиусом в километр-полтора. Думали мы думали, как лучше идти, мне так вообще казалось, что мы уже на склоне Пихтового. Начальник не верил и продолжал выдвигать версии нашего местонахождения. Анечка предложила идти на восток до тех пор, пока не упрёмся в дорогу, а уж там-то можно будет решить, где мы находимся и куда нам идти дальше. Начальник колебался. Я тоже считала, что раз мы не знаем, где мы (хорошо, хоть знаем, кто мы), то разумнее всего идти до дороги. Но, видимо я очень громко и быстро "считала", потому что Начальник сказал, чтобы я не кричала и не тараторила. Наверное, мы его всё-таки убедили, потому что в результате он свернул карту и пошёл на восток. Я побежала за ним, остальные где-то отстали. Иду, и такое, взявшееся непонятно откуда ощущение, что мы на гребне. Я и говорю Начальнику: "А, может быть, мы и правда уже на Пихтовом?" Но он в ответ лишь что-то пробурчал.
        Вдруг мы напали на чьи-то довольно свежие следы (скорее всего, вчерашние), я и подумала, что это, наверное, Жора прошёл со своей группой, а тогда это действительно должен быть Пихтовый, но радоваться раньше времени поостереглась. Нас окружал туман, и метров на 20 вокруг было уже ничего не видно, но... ветер был, как в прошлом году на Пихтовом, мы шли уже практически по гребню, и я всё больше убеждалась, что это он - наша цель.

        Итак: 7 ноября 1999 года. 10.25. Мы на Пихтовом! Ура-а-а!

Гоша: Ну, почему же люди не летают, как птицы! Бросить бы рюкзак, вытащить из него студбилет и улететь к чёртовой матери.
Женя: Пить хочется.
Лена: Нет впечатлений.

        У остальных я не успела спросить, т.к. была занята дележом шоколадок и фотографированием группы. В туре мы нашли записку от турклуба пединститута и кулёчек с конфетами. Оставили своих конфет и свою записку для следующих восходителей, пофотались и побежали вниз.
        Шли по дороге, потом по полям, и снова по дороге. С утра время от времени моросил дождь: нудный и противный. Я шла и пела песни, иногда кто-нибудь мне подпевал. Пока еще пихты не кончились, наломала несколько веток на подарки и шла в обнимку с ними. Шла я себе, шла где-то позади всех, и вдруг меня останавливают сразу два Макса. "Снимай рюкзак,- говорят,- надо тебя разгрузить, а то больно медленно идёшь. Отобрали у меня конфеты, гитару и куртку - все самые необходимые в походе вещи - и отправили вперёд. Что ни говори, а идти стало действительно гораздо легче, да и прыгучесть повысилась. Я опять шла в обнимку с пихтовыми ветками и пела песни до самого обеда.
        На обед мы встали около какого-то ручья. Вокруг были только берёзы и какой-то кустарник. Мальчишки нарубили одних берёз, а мне пришлось (я, правда, сама вызвалась) из них разжигать костёр. И ведь знаю же, что для того, чтобы берёза загорелась, необходим неслабый жар. Женька нарубил щепок, и минут сорок мы раздували костёр с помощью хобы, но без этой помощи он гореть не хотел. Наконец мне это надоело, я пошла и наломала веток кустарника, растущего у ручья. Начальник, правда, сказал, что ивняк не горит. Я не знаю, что это был за кустарник, наверное, какой-то другой, потому что стоило мне подложить его в костёр, как тот принялся гореть без нашей помощи. Мы победили!

Света: (13.10) Холодно и мокро...
Костя: Ты бы лучше жрать давала, а не записывала впечатления.
Макс: Штаны зашил. Ура!
Антон: Сыро. Тёплая сырость - это ужасно!
Света: (13.13) Тепло, тепло, тепло! Я думала, уже никогда не будет тепло.
Анечка: У меня масса впечатлений, но я умолчу.
Паровозик
        Пообедав, вскочили и побежали дальше по дороге. На привалах устраивали паровозики, - грелись. Время от времени жевали карамельки, иногда "куражились". На одном из привалов паровозик "заносило" то вправо, то влево, и народ валился с рюкзаков в снег. Было очень весело.
        Добежали до реки Ик, приток которого перешли по брёвнышку, а вот саму речку пришлось бродить. Но наш Начальник был мудр и заботлив: он специально для этой переправы таскал все три дня в рюкзаке резиновые сапоги. Брод был нешироким (метра 1,5-2 всего лишь), поэтому мальчишки всё равно перешли его босиком, а вот девчонкам сапоги очень пригодились.
        Потом мы метались по дороге туда-сюда (зачем-то все пошли к прошлогоднему броду), пока Начальник наконец не решил, куда же нам всё-таки надо (у наших ориентировщиков речка опять текла не в ту сторону,- поди на карту не оттуда смотрели). Разобрались,- и дальше по дороге. С неба по-прежнему моросил мелкий противный дождь, дорога была грязной и скользкой.
        Уже темнело, а нам ещё надо было спуститься к реке. Вот это был слалом! Правда не по лыжне, и даже не по снегу, а по грязи. Неплохая тренировочка- подготовочка к лыжному походу получилась. Равновесие, по крайней мере, держать научиться можно, если, конечно, в грязь неохота падать.
        Лагерь ставили уже по темноте, хорошо хоть речка была рядом, и в этот вечер никто не заблуждался. Все деревья были мокрыми, дрова - тем более. Костёр разгораться не хотел. Я не сдавалась очень долго, даже согласилась на полив дров бензином, специально припасённым для таких случаев нашим Начальником. Но и это не помогло: бензин просто вспыхнул, не успев просушить дрова. Я всё просила неберёзовых веточек, палочек, щепочек, и Женя нарубил из пихты классных щепок и дровишек, которые собственно, и составили основу нашего костра. А потом я устала, мне уже казалось, что он никогда не загорится. Но нас было много, и желание разжечь костёр было огромным, поэтому сменяли друг друга, размахивали хобами, добавляли бересту. Меня отправили переодеваться, т.к. я была вся промокшая и продрогшая, и поэтому тот момент, когда костёр наконец-то стал гореть без нашей помощи, прошёл мимо меня.
        Это был праздничный вечер. Утром мы уже ели праздничную халву, и ужин хотелось забабахать тоже праздничный. Хотели сварить праздничную гречку с тушёнкой, но оказалось, что покупавший оную перепутал, и у нас оказалось выше крыши риса, а гречки нема, поэтому решили варить праздничную пародию на плов, состоящую из риса с морковиной, тушёнкой, луком и неподжаренным салом, закинутым туда уже после снятия этого варева с огня.
        У костра было хорошо: тепло и сухо, если не считать по-прежнему моросящего время от времени полудождя-полуснега. Желающие сушили свои вещи. Народ разошёлся и праздновал во всю: даже Анечка захотела приобщиться, но не могла найти кружку, и Макс ей отдал свою, а себе сделал кубок из пластиковой бутылки. Потом дело дошло до переименований народа. Я у Начальника по жизни была Леной (ещё с зимней "единички"), поэтому он сказал: "Зачем нам в походе две Лены?",- и обозвал настоящую Лену Таней,- и пошло-поехало: Костя стал Акакием, оба Макса Пафнутиями, Гоша - Стёпой, Галя - Гюльчатай, Анечка - Фёклой, Света - Марфой; Женю переименовали в Аввакума, Антона - в Сигизмунда, а меня, по инерции, переименовали ещё раз, теперь уже в Дарью. Ну а раз так, не бросать же дело на полпути,- решили называть друг друга новыми именами, а кто ошибётся, должен кукарекать. Начальник кукарекал первым,- всем понравилось. Лена- Таня тоже попробовала, но у неё не получилось.
        Потом пели песни и пили чай с разными праздничными вкусностями. Я вызвалась дежурить утром и кинула клич по народу. Две трети нашего спальника и одна треть соседнего сподвиглись встать раньше и приготовить завтрак. Потом кому-то пришла в голову идея пересчитать математиков и физиков: оказалось, что среди нас 8 математиков, всего два физика (Костя с Начальником) и один примазавшийся к физикам Антон.
        В одиннадцать вечера мы наконец-то посмотрели на часы, вспомнили, что утром рано вставать и начали потихоньку вползать в палатку. Произошла небольшая межспальниковая миграция населения: в "четырёхместный" впихнули Лену, а в "двухместный" - сразу троих. Внутри Анечкиной подушки нашлись Галины штаны.
        Вроде бы все улеглись, но математики решили "забить" физиков, а физики - математиков (каждые утверждали своё). Завязалась потасовка. Палатка ходила ходуном. Макс пытался уснуть, но безуспешно. Мало того, что они скакали по всей палатке с криками и гиканьем, так они ещё и прыгали по Максу, устраивали прямо на нём кучу малу, боролись, щекотались и т.п. Я всё боялась, что палаточный кол не выдержит, но он выстоял в этой борьбе специализаций. Кто победил, так и осталось загадкой, потому что физики утверждали, что это они забили математиков, а математики утверждали, что всё было наоборот, и это они забили физиков. Света, правда, сказала, что каждый физик в отдельности сдался ей лично.
        Во сколько мы улеглись, я не знаю. Было тепло и классно.
        Но спали мы недолго. Через некоторое время в палатке стало душно, и народ (в основном, правда, "двухместный" спальник) потянулся к выходу. Проснулся и "четырёхместный" спальник и решил переселить куда-нибудь Лену, потому что им было тесно. Лена и сама хотела куда-нибудь переселиться из "4-хместного", да и все девушки оттуда - тоже, т.к. спальник стал "многокомнатным" и, почему-то, тесным, хотя предыдущей ночью им было очень даже свободно. Итак, Лена решила от них уйти. За неимением другого варианта, её определили к нам четвёртой. У нас было достаточно свободно, поэтому Лена поместилась без труда. Но уснуть нам на этом этапе так и не удалось. "Двухместному" спальнику не спалось. Они то вылезали из палатки, то заползали обратно, мешая спать всем нам. А потом вдруг раздался крик Анечки: "Кол гнётся! Давайте быстрее другой кол, а то палатка сейчас рухнет!" По её словам, она проснулась, и вдруг прямо на её глазах кол согнулся буквой "зю". Пришлось Женьке (всё равно он был на улице) вырубать посреди ночи новый кол и устанавливать его на место погнутого.
        Потом Лена вдруг вылезла из спальника. Через какое-то время мы увидели, что она лежит у двери на коврике, свернувшись калачиком. Мы попытались узнать, что заставило её покинуть тёплый спальник, но она сказала лишь: "Это вы, горники, наверное, такие извращенцы, что спите в мокрых спальниках"- и никакие коврижки не смогли заставить её вернуться к нам. А неугомонный "двухместный" мешал всем остальным спать, общаясь на свежем воздухе.

        Часа в четыре утра Макс сказал: "Я уже выспался. Может, пойти, поразжигать костёр?" И даже вылез из спальника, но не прошло и пяти минут, как он передумал,- очень уж холодно и мрачно было вне спальника,- и залез обратно. Оставшееся до подъёма время я спала, как убитая. И в результате мы снова проспали: я проснулась в семь утра. И пошли мы разжигать костёр и готовить послепраздничный завтрак. Вылезли из палатки и обомлели: такое чудо открылось нашим взорам, такие тишина и спокойствие царили вокруг! Все деревья и кусты покрыты толстым слоем инея, вся земля укрыта пушистым снежным одеялом. Красота! Красота!
        В этот раз костёр разожгли довольно быстро (минут за 30-40) и стали варить уху. Про какао мы в этом походе благополучно забыли, поэтому решили вспомнить про него на последнем обеде. Когда уха была почти готова, мы хором закричали: "Подъём!"
        Завтрак получился на славу - настоящий послепраздничный. На десерт был зефир в виде однородной массы и целых две банки варёной сгущёнки - праздничный сюрприз от Валечки. Ходьба с препятствиями
        А потом мы собрались (на этот раз штаны потерял Антон) и побежали дальше по дороге. Несколько раз пришлось перепрыгивать речку, пересекающую время от времени наш путь. Мы шли по белоснежной дороге, любовались окружающей нас красотой и пели песни, сначала про снег, а потом всё, что приходило в голову. Зима
        На привалах устраивали длиннющие паровозики, т.к. было нежарко. И на привалах, и на ходу играли в снежки. Было очень весело. Я страдала от косоручия и косоглазия, потому что никак не могла ни в кого попасть,- даже с 1,5 метров.
        На последнем обеде костёр вызвался разводить Макс, и тот разгорелся очень быстро. Дрова были сухие, да и опыт у нас уже появился немалый по разведению костров в экстремальных условиях. Какао так и не нашли, как оказалось впоследствии, мы забыли его дома. Пришлось делать чай, что тоже было неплохо. Начальник сказал, что мы прогрессируем, обедая с каждым днём всё быстрее и быстрее.
        Дальше снова шли по дороге, прошли деревушку, и опять по дороге. Падал снег, вокруг царили спокойствие, красота и тишина. Душа просила песен, а я ей и не противилась. Шла и пела, кто хотел, подпевали. Было очень хорошо и душевно.
        Вечерело...
        Вот и последний привал. Отдохнули и вниз - в Новососедово. Я попыталась идти в первых рядах, но шагом угнаться за длинно- и быстроногими мальчишками мне оказалось не под силу. Я решила немного пробежать, чтобы хотя бы догнать их. И тут случилось неожиданное. Мои, отказывающиеся уже идти ножки, вдруг как побежали. Да так, что и не остановить. Макс с Женькой тоже решили пробежаться, но так вчистили, что я от них быстро отстала, но всё равно бежала, потому что было классно, потому что падал снег, потому что легко дышалось, и, вообще, было просто замечательно бежать по такой погоде.
        Догнала я их уже почти у деревни, где мы и решили подождать остальных. Немного не дошедшая до нас Галя вдруг вскрикнула. Все бросились к ней. Оказалось, что она подвернула ногу. Но делать нечего, надо идти дальше, тем более что осталось совсем немного. Мальчишки, сначала из рыцарских побуждений хотели её нести до самой машины, вернее, Света хотела (видимо тоже из рыцарских побуждений) посадить Галю на парней, но та решила иначе: упаковав ногу в бинт, поковыляла дальше, опираясь на Макса.
        Тропа, спускающаяся к мосточку через речушку была грязной и скользкой. Вдобавок ко всему, стояла уже почти кромешная тьма. А мостик достаточно длинный, а мостик подвесной, а мостик качающийся, и перилами служит натянутый трос. Переходили по одному, во избежание непредвиденных осложнений. Только Галя перешла вдвоём. Переправились на другую сторону, а там и до остановки, к которой должна подъехать машина, недалече идти. Шли, высматривая место, где в прошлом году разводили костёр в ожидании машины. Костёр горел на том же месте. Там уже были Жора и К', почти горячий чай и остатки супа для самых голодных. Желающие переодевались и переобувались в сухое, остальные просто сидели у костра или бродили вокруг. Начальник с Анечкой пошли за водой, но воды не принесли. На этот раз они не заблудились, зато нашли машину, на которой мы должны были ехать домой. Побросали мы рюкзаки в машину и поехали.
        Сначала собирали деньги за вторую дорогу, я всё не могла их сосчитать, видать, разучилась за три дня,- пересчитывала на сто рядов. Наконец, набрали нужную сумму, и начался пир на весь мир, вернее, на всю машину. Доедались остатки колбасы и сала, а также хлеба, печенья, пряников и сушек. Оказалось, что у народа немеряное количество неучтённых шоколадок и других вкусностей, которое, впрочем, тоже вскоре кончилось. А потом начался концерт. Мы с Саней в этот раз сели рядом, и могли без труда договариваться об очередных песнях, что, впрочем, не слишком помогло, т.к. пели подряд всё, что приходило в голову. Те, у кого это получилось, дремали, начальники делились впечатлениями, а остальные пели. Было очень душевно.
        Ехали всего часа два. А я с этими песнями и деньгами совершенно забыла про возложенную мной же на себя обязанность по сбору впечатлений, поэтому пришлось уже после задать каждому из участников вопросы типа: "Ваши послепоходные впечатления? Что вы можете сказать о нашем походе в целом и каковы ваши наиболее сильные впечатления от этого похода?"

Анечка: Мы заснули с Антоном в маршрутке, потому что там было тепло, мягко и чуть не продрыхли Речной вокзал. А в троллейбусе было холодно, жёстко, и мы не спали. Мы положили ноги на рюкзаки, и все люди на нас таращились.
Света: Было мокро и холодно. У нас была замечательная компания...
Анечка: Новички были кондовые...
Света: Было приятно случайно попасть на Пихтовый гребень. Особенно мне понравились переименования.
Антон: Ноги заживают. Тоска. Хочется обратно в лес.
Начальник: Впечатление такое, что количество еды, съеденной туристами, ограничено не размерами желудков, а количеством еды, взятой в поход.
Лена: Профилактическую функцию поход выполнил. Я теперь не скоро куда-нибудь пойду. Столько неудобств я ни в одном походе не испытывала. Но было весело... Весь кайф сразу словили, какой вообще можно было словить.
Гоша: Было мокро - это самое большое впечатление от похода... Не на словах, а на своей шкуре почувствовал, что такие гуляния в непривычных условиях действительно сближают людей. А то не верилось.
Костя: Зима. Начало зимы...
Макс: Много впечатлений...
Костя, Макс: Траектория нашего похода являлась спиралью...
Макс: Ногам мокро. Я хлюпал весь поход.
Женя: Мне понравились скользящие горки. Бобслей такой!
Макс: Галя как всегда: что-нибудь с ней случается.
Женя: Ещё пробежечка была в конце классная.
Галя: Кто бы мог подумать, что хождение по холоду, мокроте грязи и ветру может быть таким классным!
Вот и всё. Хотя, ещё одно впечатление, но уже от банкета:
Гоша: Никогда ещё у меня не было таких вкусных пальцев.
В общем, поход удался'. Все критерии удачного похода (по Юдину) выполнены: маршрут пройден полностью; сколько участников ушло, столько и пришло; и мы не прочь сходить вместе куда-нибудь ещё.
До следующей прогулки!